Rambler's Top100

Второй  Всероссийский конгресс  политологов

Пиарные мероприятия осуществляют не только политики, бизнесмены, художники и журналисты. Не чужда их и научная сфера. Одно из таких – причем вполне успешных – мероприятий было проведено в пятницу, субботу и воскресенье в МГИМО – это был Второй  Всероссийский конгресс  политологов.

     Конгресс проходил под эгидой Российской ассоциации политических наук и Академии политических наук. Самое деятельное участие в его организации приняла группа, издающая журнал “ПолИс”. На конгресс было приглашено большинство из реально имеющихся в России двух-трех десятков политологов. (Здесь мы проявим осторожность и не будем перечислять их по именам, равно как и уточнять, кто из них присутствовал на конгрессе, а кто нет). Здесь нужно отметить не только хорошую работу организаторов, но и добрую волю приглашенных. Они и возглавили работу секций конгресса. Всего в работе конгресса участвовало около шестисот человек. В основном это были сотрудники обществоведческих кафедр многочисленных российских ВУЗов, которые, естественно, образовались на базе кафедр марксистско-ленинской философии, научного коммунизма и истории КПСС.

Российская ассоциация политической науки, разумеется, рассчитывает занять место “политологической секции” в структуре академической науки. И можно сказать, что пока у нее нет сильных конкурентов. Поэтому затрачивая небольшие средства, она успешно продвигается к цели. К тому же она признана респектабельным членом международных научных объединений, благодаря чему участники конгресса смогут продвинуться в осуществлении своих среднесрочных планов. Какими могут быть эти планы?

Ну, скажем, журнал “ПолИс” может рассчитывать повысить свой тираж и приобрести дополнительных отечественных и зарубежных подписчиков, а также, возможно, разжиться грантами на издательскую деятельность. МГИМО сможет добиться притока платных студентов не только из Нигерии, но и из Тайваня, Юго-восточной Азии и арабских стран. Вероятно, возрастут и объемы получаемых грантов. (Заметим, что МГИМО – один из наиболее цивилизованных ВУЗов России. Благодаря хорошему менеджменту он не только превратился в настоящий университет, но и не занимается, в отличие от почти всех российских учебных заведений, непрофильным добыванием денег  посредством сдачи помещений в аренду.) Московские политологи, руководившие секциями конгресса, могут рассчитывать на видные места в ассоциации. Участники конгресса из регионов повысят свой престиж в своих учебных заведениях и вообще в своих городах.

Но и без того проведенное мероприятие достигло своих целей к полному удовлетворению всех участвовавших сторон.

     Несмотря на это содержательный уровень выступлений рядовых участников следует оценить как довольно низкий. Тут сказалось их отношение к мероприятию – они, вероятно, робели и слишком уж буквально восприняли заявленные цели ассоциации – стать научным объединением, которое призвано "не судить, но исследовать".

     Это стремление к научной академичности в противовес к сугубо практическим вопросам выразилось в соблюдении смешных ритуалов: участники почти непременно цитировали двух-трех второстепенных западных политологов (по преимуществу американских), почти ни одно выступление не обошлось без произнесения волшебных слов "транзит" и "третья волна демократизации". Это, конечно, получше, чем поминать надцатый съезд КПСС да цитировать речи товарища Брежнева, но не намного. Как показатель своей научности участники использовали совершенно антинаучное и комичное введение немедленных «строгих»  определений – они это делали даже там, где слова очевидным образом употребляются тропически, а не терминологически. Они постоянно применяли такие обороты речи, как “в определенной мере”, “в известных пределах” и т.п. Они старались избегать моральных оценок, а там где без них обойтись было невозможно, маскировали оценочность тяжеловесным наукообразием стилистических конструкций. Как вам, например, изячный  эвфемизм – «рассеяние нефтегазовой ренты». Наконец, наиболее комичным было то, что в большей половине дискуссий самым любимым пунктом было обсуждение того, насколько содержание обсуждаемого доклада соответствует его заглавию.

     Их отношение к демократии вполне можно сравнить с тем, как  Кант и кантианцы относились к искусству, то есть как к чему-то хорошему и вроде бы в чем-то бескорыстному. Но им пока не очень понятно, чем же она, собственно, хороша, поэтому недостаток понимания они стремятся возместить точностью методов. Здесь они уже уподобляются адептам «искусствометрии». Правда, на самом деле нельзя иметь хорошие методы отдельно и до понимания. И точно так же, как в искусствометрии "точность" методов выразилась в подсчете количества букв, так и наши политологи подсчитывали число президентских выборов, прошедших в какой-нибудь Халигалии после последнего военного переворота.

     Если кто-то рассчитывает при помощи этого и цитирования Хантингтона получить для своего техникума (переименованного в университет) какие-то гранты от Сороса, а используя слово «транзит» как мантру заклясть Минобраз или  фонды гуманитарных  либо фундаментальных исследований, то ожидания его напрасны. Не умеешь продать свои умения коммерческому заказчику – постарайся возместить это реальной научностью, а не наукообразием.

     Но несмотря на это нельзя сказать, что рядовым участникам конгресса не известны реальные проблемы. Ведь когда им не без язвительности на них указывалось, реакция неизменно была самоироничной и нередко выражалась в общем смехе.

Среди предлагавшихся нами вопросов, которые вызывали у участников такую реакцию, можно упомянуть следующие:

Отвечает ли демократия интересам элит и интересам населения? Если да, то каким именно?

Насколько декларируемая участниками конгресса как основная исследовательская проблема устойчивость демократии связана с уровнем жизни населения и с расслоением по уровню доходов?

Возможно ли создание в России устойчивых партий с реальной членской базой, и как это соотносится с уровнем развития в стране пиарных технологий?

Применимы ли к латиноамериканским странам экономические рецепты нескольких модных американских экономистов (в их неприменимости к России участники не сомневаются, но по отношению к Латинской Америке считают возможным как “хорошие мальчики” без обсуждений подразумевать их благодетельность)?

 

Подводя итог, можно сказать, что основным недостатком в работе наших политологов является извечная болезнь российской интеллигенции (роднящая ее с французской): слабое умение преобразовывать символический капитал в денежный, на фоне большого таланта воспроизводить и приумножать помянутый символический капитал. Но по аналогии с трюизмом нашей политологии, утверждающей, что за несколько избирательных циклов демократия “устаканивается” и берет свое, можно выразить надежду, что через несколько конгрессов политологи сумеют этот недостаток преодолеть.

 

 

Rambler's Top100