Rambler's Top100

Два урока летних забастовок

 

Этим летом, впервые, наверное, чуть ли не с 1990 года по всей России прокатилась волна  политических митингов и забастовок. Впервые за много лет хотя бы часть российского населения вышла из состояния  привычного равнодушия и апатии, и вместо поездок на дачи и садовые участки митинговала на центральных площадях.

Сначала рельсовая война в Кузбассе, Воркуте и Шахтах, потом шахтерский пикет на Горбатом мосту, пешие марши работников АЭС, ученых из подмосковных наукоградов, пеший марш нижегородских оборонщиков и Всероссийская акция протеста рабочих оборонных предприятий. Теперь вот решение съезда традиционно терпимого Росуглепрофа о бессрочной политической забастовке... Некоторые аналитики уже всерьез утверждают, что ситуация в России стремительно приближается или даже уже приблизилась к ситуации Польши времен “Солидарности”.

Так ли это, о чем все это говорит, какие уроки из этого мы можем извлечь?

 

Урок первый: какое правительство нам нужно

или перерастание экономических требований в политические

 

Все знают, что в предзабастовочной готовности находятся работники вполне определенной группы отраслей: врачи, работники науки и образования, шахтеры, оборонщики, но не все правильно понимают почему. Разговорами об убыточности угольной отрасли, о необходимости расплачиваться за раздутость ВПК в советское время или о том, что у государства просто нет денег расплатиться с врачами и учителями в связи с плохой собираемостью налогов здесь не отделаешься. Даже если бы все  вышеприведенные утверждения соответствовали действительности (а это не так), ссылки на объективные  причины здесь не проходят. Причины происходящего вполне субъективны. И это первый и главный урок происходящего.

В самом деле, какое правительство нужно шахтерам сегодня, даже если угольная отрасль сто раз убыточна? Шахтерам нужно такое правительство, которое ясно и отчетливо ответит на один простой и незатейливый вопрос. Нужна ли России сегодня угольная отрасль? А если и нужна, то в какой мере?

Если ответ на этот вопрос - “нужна”, то тогда правительство как собственник 51% пакета угольной отрасли должно не просто в срок выплачивать зарплату угольщикам, а должно четко сформулировать как минимум среднесрочный план развития отрасли, определить необходимые инвестиции, и, извиняюсь, привлечь их и направить в отрасль.

Если же правительство дает отрицательный ответ на этот вопрос, то оно должно предъявить план ликвидации отрасли, т.е. план создания рабочих мест, план переселения работников с Севера, выделить средства на создание рабочих мест и переселение, выделить жилищные кредиты переселенцам и т.д.

Промежуточный вариант ответа на этот вопрос подразумевает план реструктуризации отрасли, т.е. сочетание плана инвестиций в угольную отрасль с планом ее ликвидации - выделение стратегического оборонного запаса, выделение месторождений коксующихся углей как сырья для тонкой нефтехимии, выделение ликвидируемых месторождений и т.д.

А что мы имеем? Мы имеем правительство, которое уходит от прямого и недвусмысленного ответа на этот вопрос. Нет, конечно, все понимающие понимают: ответ правительство, конечно, дает и при том ответ недвусмысленно отрицательный. Но дает оно его этак, понимаете, стыдливо, без слов, может быть даже с закрытыми глазами. Подает, так сказать, сигналы для понятливых:   “ну, не нужна нам эта ваша отрасль”. А что это значит? Это значит, что правительство реально снимает с себя ответственность за отрасль и говорит понятливым: “спасайся, кто может!”

И понятливые спасались как могли уже несколько лет. Кто были эти понятливые? Ясное дело, руководители Росугля, генеральные директора и директора объединений и шахт и назначенные ими на должность посредников друзья и родственники.

Так вот, основная особенность текущего, так сказать, момента очень проста. Число понятливых наконец расширилось. Шахтеры наконец тоже поняли. Медленно, мучительно, со скрипом, как то самое длинношеее, но, наконец, поняли. А понявши, сделали выводы. Выводы эти описываются старым, еще нэпмановских времен, анекдотом. Приходит мужик в сельпо: “Мне бы, говорит, вожжей”. А продавец недослышал, и отвечает, показывая на портреты: “Да вот они, вожди - Троцкий, Сталин, Бухарин. Тебе какого?” А мужику ему отвечает: “Да мне, мил человек, не тех вожжей, которых вешать надо, а которые править могут”. Такое вот qui pro quo. Отсюда и переход от экономических требований к политическим. Ельцина- на рельсы! Или мягче выражаясь, в отставку.

Вернемся еще раз к нашей исходной постановке вопроса. Что я имею ввиду, формулируя вопрос “какое правительство нужно шахтерам?” Я имею ввиду: если бы шахтеры понимали объективную экономическую и управленческую целесообразность, то они могли бы себе потребовать именно такое правительство, требования к которому я описал выше.

Если бы шахтеры обладали минимальными навыками прикладного политического характера, то они могли бы оценить соответствует ли действующее правительство этим требованиям.

Так вот, сами ли, с помощью ли своих профсоюзных лидеров, таких же, между прочим, работяг из забоя, но шахтеры, наконец, овладели минимально необходимыми навыками экономического, политического и управленческого анализа ситуации. Без всякого внесения сознания в массы трудящихся, просто за счет приличного качества советского среднего образования и пятилетки взаимодействия с объективной реальностью, данной в достаточно гнусных ощущениях.

Овладев, сделали выводы, которые в переводе на научный язык звучат так. Шахтерам, как и работникам всех других отраслей, нужно ответственное правительство, которое ответственно проводит промышленную политику и социальную политику. А если действующее правительство этим требованиям не удовлетворяет, то гнать его в шею.

Совершенно аналогично обстоит дело и с оборонщиками. Какое правительство нужно работникам оборонных отраслей? Им нужно правительство, которое четко и недвусмысленно ответит на вопрос: какая часть ВПК ему нужна, а какая нет. И в той части, которая ему нужна, правительство четко должно формулировать оборонный заказ и оплачивать его, обеспечивать лоббирование продвижения изделий отрасли на мировой рынок, обеспечивать связь науки и производства, ясно сформулировать программу конверсии, включая  возможную номенклатуру продукции, которую должны производить конверсионные предприятия, привлечь под эту программу инвестиции и вкладывать их в отрасль. А в той части ВПК, которую правительство считает нужным ликвидировать, оно должно предъявить разработанный ликвидационный план, включающий в себя создание новых рабочих мест, а возможно и переселение работников из тех оборонных моногородов, которые, по мнению правительства, перепрофилировать невозможно.

А что мы имеем? Да то же самое осторожное молчание с подтекстом “спасайся, кто может!”. Но это особенно странно, поскольку и стрелковое оружие и бронетехника отечественного производства явно пользуются спросом, да и в области авиационной промышленности у нас явно есть некоторые перспективы. Я не говорю уже о заделе высоких технологий, так что наверное только вколоченная с советских времен привычка к дисциплине и надежде на государство мешала нашим оборонщикам выйти на улицу раньше.

С учеными тут уж совсем все ясно. Ну, хорошо, закройте, заморозьте или резко ограничьте наиболее дорогие отрасли фундаментальной науки, типа физики высоких энергий, но в остальных-то отраслях затраты на науку складываются в основном, из заработной платы, затрат на аренду помещения и коммуникации, да затрат на научную литературу и периодические издания. Ну не можете оплачивать новые приборы и оборудование, ну, повремените с этим. Ну что ж мешает регулярно оплачивать основные издержки на фундаментальную науку? Cлава Богу, у нас ученых сильно меньше, чем чиновников будет. А может нашим доблестным спецслужбам чем вылавливать корейских, тайваньских да малазийских шпионов, рыскающих по всей Москве в поисках наших научных разработок, лучше бы по итогам расследования аналитичку написать в Совет безопасности и администрацию президента о возможностях перспективного научно-технического сотрудничества с этими странами? Очень забавно, но мой друг, академик РАЕН Виктор Сергеев, года два назад все пороги оббил в том самом департаменте МИДа, в котором, как оказывается, шпионы водятся, убеждая в том, что сейчас для России единственный шанс сохранить научно-технический потенциал - это сотрудничать с малыми странами Азиатско-Тихоокеанского региона. И напирался на постоянный чиновничий отказ. На утверждение, что “ничего сделать нельзя”. А ведь чуть ли не с тем же самым дядькой беседовал, который, как сейчас выяснилось, корейским шпионом оказался.

А что касается учителей и врачей, то я полагаю, что их терпение переполнилось этой весной, когда стали известны данные парламентского расследования и расследования Счетной палаты о том, как у нас бюджет исполняют. Когда выяснилось, что и так нищенское бюджетное финансирование здравоохранения и образования регулярно недовыполняется, тогда как бюджетные расходы на аппарат администрации президента и правительства и так не хилые, регулярно перевыполняются.

Таким образом, урок первый, который, кажется уже дошел до большей части населения страны, - очень прост. Нам нужно умное, честное и ответственное правительство умно, честно и ответственно проводящее промышленную и социальную политику. А коли такого правительства у нас нет, то нижайшая просьба к самозванцам освободить места.

 

Урок второй: покаяние-98 или какие реформы нам нужны

 

Итак, в вышеприведенном рассуждении я попытался ответить на два вопроса: во-первых,  почему люди вообще пренебрегли многолетней привычкой посвящать лето окучиванию картошки на садовых участках и вышли на площади, и, во-вторых, каковы объективные основания перехода от требований к президенту и правительству вовремя выплачивать зарплату к требованиям отставки этого самого президента и его правительства.

Однако, из предшествующих соображений совершенно неясно еще одно обстоятельство. Почему почти на всех летних забастовках, митингах и демонстрациях все чаще видны лозунги “Требуем сменить курс реформ!” и “Долой антинародные реформы!”

Причем, под этими лозунгами выступают не только оборонщики, традиционно ностальгирующие по временам , когда “мы делали ракеты, перекрывали Енисей”, но и шахтеры из НПГ, традиционно гордящиеся и даже немного кокетничающие своей, так сказать, “антисоветскостью” и антикоммунизмом.

А ведь до сих пор под этими лозунгами выступала именно коммунистическая оппозиция и, пожалуй, только она. Следует ли из этого, что участники летних забастовок, митингов, пикетов и демонстраций находятся под влиянием коммунистов или хотя бы стихийно дошли до требований, близких к выдвигаемым НПСР, КПРФ или “Трудовой Россией”? Нет, никоим образом не следует.

Во-первых, участники НПГ-шного пикета на Горбатом мосту, да и весь актив НПГ вовсе не отказались от своей традиционной неприязни к коммунистическим идеям и коммунистическим партиям от КПРФ до РКРП и “Трудовой России”. Во-вторых, лидеры и активисты традиционно соперничающего с НПГ  Росуглепрофа не разделяя  привычного антикоммунизма, свойственного многим НПГ-шникам вовсе не склонны к прокоммунистической идеологии, и разделяют с активистами НПГ неприязнь к всевозможным политическим партиям любой ориентации. Как недавно говорил в программе “Зеркало” председатель Росуглепрофа Иван Мохначук “нам все равно- капитализм, социализм, нам важно, чтобы нормальный мужик отходив на работу, мог обеспечить свою жену и детей”. Таким образом, политические требования, которые были приняты на съезде Росуглепрофа, непосредственно вытекают из экономических требований, а не из идеологических. И, наконец, активисты всех профсоюзов, и шахтерских, и оборонных (а это ведь унтер-офицерский костяк всего нынешнего протестного движения трудящихся) чрезвычайно возмущены деятельностью фракции КПРФ в Госдуме. Так, на недавнем митинге оборонщиков на Театральной площади один из выступавших призвал под всеобщие аплодисменты не ограничиваться требованиями отставки президента и правительства, но и убеждал в необходимости перевыборов Государственной Думы. Аргумент его был очень простым. Необходимые для людей труда законы о минимальной зарплате и прожиточном минимуме Дума годами мурыжит, а антипрофсоюзный закон о трудовых коллективах  сразу принимает в третьем чтении. И никому на митинге, между прочим не надо было ничего объяснять и переводить.  Ведь все профсоюзники, включая самых низовых активистов уверены в том, что закон о трудовых коллективах пробивается коммунистами в Думе ради того, чтобы ослабить профсоюзы и под видом СТК создать явочным образом свои партийные организации на предприятиях.

Откуда же тогда совпадение лозунгов? Чтобы ответить на этот вопрос, разберемся сначала, что же это за такой курс реформ, который вот уже восьмой год героически отстаивают правительства Ельцина- Гайдара- Черномырдина- Кириенко, и с которым не менее героически борется коммунистическая оппозиция?

Началось все с того, что в конце 80-х - начале 90-х страницы толстых журналов были заполнены призывами к радикализации рыночных реформ. До сих пор, когда вспоминаю, зубы ныть начинают от идиотского примитивизма лозунгов, сопоставимых по своей простоте и глупости с лозунгами Бухарина из незабвенной “Азбуки коммунизма”, издания, если кто не знает, предназначенного для неграмотных красноармейцев. На исходе перестройки наши научные антикоммунисты, считая, видимо, что читатели толстых журналов недалеко ушли по уровню грамотности от красноармейцев 20-х годов учили:  “Запад нам поможет!”, “Фермер нас накормит!”, “Надо, чтобы рубль заработал!”, и, наконец, “Рынок все расставит по своим местам!”.

Как это ни странно, но авторы этих лозунгов оказались не так уж не правы в оценке образовательного уровня и доверчивости собственной аудитории. По крайней мере часть этой аудитории, а именно высокое начальство недалеко ушла от читательской аудитории “Азбуки коммунизма”. В этом отношении  начальство из горбачевской и ельцинской группировок мало чем отличалась между собой.

А когда начальство начало приближать к себе всяких сомнительных экономистов,  тогда все оно и заварилось.

В анализе заварившегося различу несколько сторон. Во-первых, отечественное начальство имеет неизбывную склонность придумывать высокие слова для обозначения основных черт своего правления, и требовать от холуйствующего чиновничества и вечно шустрящей с ним рядом идеологической интеллигенции воспевать эти высокие слова и основные черты. Так было с развитым социализмом, так было с перестройкой, у которой, как вы может, помните “врагов нет”, так было и с реформами.

В этом смысле курс реформ есть просто высокопарное название царствования Ельцина. Все, что Ельцин делает, то и “курс реформ”. А если кто возражал против тех или иных действий, то его полагалось спрашивать “а ты что, за коммунистов, что ли?”. После чего устыженный оппонент, по идее, должен был замолкнуть.

Так вот, эта штука наконец-то перестала канать. Рабочие наконец поумнели. Есть надежда, что к ним потихоньку присоединяется наша доблестная интеллигенция всему миру известная своим упрямством и идеологическим догматизмом.

Но это только первая часть нашего второго урока. Помимо идеологических нашлепок нынешнее российское начальство действительно проводит с 1991 года определенный курс в экономике, правда весьма своеобразный.

Я вот уже несколько лет люблю шутить, что главная причина побед Ельцина в течение прошедших лет - это вовсе не поддержка силовых структур, это и не поддержка средств массовой информации  или еще кого. Главный помощник Ельцина - это мировая энтропия, действующая строго по второму закону термодинамики, а не по указу №1400.

Суть вопроса очень проста. Старая советская экономика, хороша она или плоха (а была она чем-то хороша, а чем-то плоха) так была устроена, что для ее бесперебойного функционирования требовались регулярные централизованные воздействия. Естественно, такие же и даже еще более сильные воздействия потребовались бы  для того, чтобы ее изменить в том или ином желательном направлении, т.е. для тех или иных реформ.

А своеобразие того “курса реформ”, которое навязывает нам в течение последних лет Ельцин со своими сотрудниками, назначенцами и порученцами заключается в одном: в максимальном отказе от любых централизованных воздействий. А если лошадь не кормить, известно, что с ней бывает, каким бы цыган хитрым не был. Вот при этом процессе реформирования отечественной экономики мы все и присутствуем. И дай Бог, чтобы эти реформы не стали необратимыми.

Причем проводился этот курс не тайно, а вполне открыто, под массовые, так сказать, аплодисменты трудящихся. Государство добровольно и сознательно ушло из экономики, оставив ее подыхать, даже не пристрелив, чтоб не мучилась. Изначально предполагалось, что уход государства из экономики приведет к тому, что оковы тяжкие падут, за чем последует невиданный рост стихийной экономической инициативы масс, что, в свою очередь, приведет помянутые массы к экономическому благоденствию. И массы в это поверили. И верили не только в 1991 году, но даже и в 1993.

Но потом рынок таки все расставил по своим местам.  Стало ясно, что единственными плодами курса реформ стали жулики вроде Мавроди, выросшие на кручении государственных денег ростовщики и менялы, гордо именующие себя банкирами и финансистами,  да оптимистически возглашающие “Полная труба!” Соловьи-разбойники  естественных монополий, безумно желающие притвориться Добрынями Никитичами. 

Постепенно становилось ясно, что лозунг “Свобода нас встретит радостно у входа!” в переводе с номенклатурно-новорусского на обычный русский обозначает что-то среднее между “Спасайся, кто может!” и “Кто не спрятался, я не виноват!”

И вот вторая часть второго урока. Народ наконец понял, какой курс проводится под видом реформ. А коли ишак уже сдох, Ходжа Насреддин регулярно недоедает, а падишах все продолжает благоденствовать, то уж невольно обнаружишь известную близость с левыми силами.

Остается последний вопрос. Почему в заголовок этого раздела я вынес слово “покаяние”. А вот почему. Ведь наиболее развесившими уши перед песнями о реформах социальными группами  были как раз кузбасские  и воркутинские шахтеры, подмосковные оборонщики да московские научные сотрудники из Академии наук. Не случайно, что сегодня они в первых рядах требующих отставки Ельцина. Прозрение наконец произошло. Причем, у некоторых это прозрение произошло осознанно и честно, - по-мужски, без всяких ссылок на совратителей и соблазнителей. Я имею ввиду позицию лидеров и активистов НПГ.

Эти люди открыто и публично признали, что в 1989, 1991 и 1993 году они ошиблись. Сделали ошибочную ставку на политических проходимцев и обманщиков. Надо заметить, что это первая в российской истории последнего десятилетия публичное признание собственных ошибок.

И теперь мужики, сколько я понимаю, надеются, что их пикет на Горбатом мосту окажется ферментом и катализатором всероссийского публичного покаяния, путем к мирномю отстранения режима от власти в ходе будущего  всероссийского движения солидарности людей труда.

Реалистична ли эта цель, и что нужно делать в случае, если она окажется реалистичной для ее осуществления - тема следующего разговора.

 

Rambler's Top100