Rambler's Top100

Виктор Милитарев, Михаил Денисов

Еврейские страхи как зеркало русского центризма                                                         

(Август 1997 года)

 

I

     Наша общественная жизнь постоянно рождает примеры карикатурного опережения мирового прогресса. В то время как, скажем, в США еще только идет дискуссия о возможности гражданской религии, в России уже довольно давно существует как минимум три таких ”конфессии”. И разделение тут прошло настолько глубоко, что, пародируя Льва Гумилева, можно говорить о сложившихся в России трех-пяти политических субэтносах. О них, разумеется, все знают: это “коммунисты”, “демократы” и “патриоты”.

     Об их содержательной характеристике и дальнейших, более тонких подразделениях разговор должен идти в более специальной работе. Здесь же интересно отметить, что у этих псевдосубэтносов имеется неполный, но, как будет показано в настоящей статье, политически значимый этнический индикатор, а именно, отношение к евреям.

     Разделение общества по типу отношения к евреям де-факто совпало с разделением политически активной его компоненты на две большие части - на демократов и коммуно-патриотов. Причем, интересно, что презентированы политсубэтносы в культуре говорения об отечественной истории, о правах человека, об идеалах будущего политического и экономического устройства России и т.п., а индикатор их - в том числе и собственного - различения пребывает в культуре  замалчивания.

     Ведь слово “еврей” табуировано настолько, что является более неприличным, чем нецензурные обозначения гениталий. Как почти неизбежное дополнение к этому положению дел выступает немного меньшая - так сказать, идущая на втором месте - табуированность слова “русский”. В этой связи иногда бывает интересно послушать репортажи спортивных комментаторов. Включив, например, канал НТВ, вы можете узнать, что в футбол, баскетбол и вообще во что угодно играют немцы, американцы, литовцы, чехи, поляки, украинцы, бразильцы, а также израильтяне и россияне. Даже слова “антисемит” и “юдофоб”, укоренившиеся в языке вместо несуществующих слов, которым полагалось бы содержать в себе что-то вроде “евро”, свидетельствуют о силе этого табу.

     Другой пример на эту тему - жизнь анекдотов в Советском Союзе. Подобно тому, как одни и те же анекдоты на сексуальную тему рассказывались в чисто мужских  и чисто женских компаниях, одни и те же анекдоты на еврейские темы рассказывались в чисто еврейской и чисто нееврейской среде. А в смешанных компаниях эти анекдоты, по крайней мере, в шестидесятые  годы, были под определенным, редко нарушаемым запретом.

     Правда, ситуация с анекдотами более невинна, чем еврейские страхи, потому что, как будет показано далее, страхи связаны с некритическим объединением разнородных предпочтений, а сегрегация анекдотов определяется всего лишь сегрегацией по каналу распространения. Опять вспоминая Северо-Американские Соединенные Штаты, можно сказать, что сегрегация анекдотов соответствует различению гражданской религии и традиционных конфессий, а страхи, паразитируя на человеческой глупости, разводят политические силы до глубины религиозного  раскола.

 

 

II

 

     Надо сказать, что большинство людей, особенно у нас в России, сильно глупеет в любой  политической ситуации. (Почему это происходит - тема для отдельного исследования.) Глупеют они и в ситуациях, связанных с еврейским вопросом, - как всегда бывает в присутствии табу. А когда еврейские вопросы соединены с политическими, то глупость поистине правит бал.

     Но как раз это в России и произошло в последние 8-10 лет. Политически активные слои общества, опираясь на взаимные, иногда имеющие основание, иногда беспочвенные страхи евреев и антисемитов, сумели довольно прочно склеить в своем сознании четыре разнородных мировоззренческих вопроса об отношении к евреям, демократии и правам человека, капитализму и рынку и дезинтеграции СССР.

     Так вот у них и сложилось убеждение, что всякому подлинному демократу, которому  отвратителен антисемитизм и которого страшит  угроза правам человека, положено любить капитализм и раздел Советского Союза, а всякий настоящий коммуно-патриот, который ненавидит капитализм и мечтает возродить Империю, по их мнению, обязан бояться и презирать евреев и права человека, а также любить  Сталина и сталинизм. И самое главное, никакого иного политического  выбора в этой логике и быть не может. Так что эта склейка обеспечивает рождение “закона исключенного иного”.

     Этим положением дел полуцинично-полувовлеченно воспользовались вожди и, проводя политику укрепления склейки, добились власти над своими “болельщиками”. В случае демократов это не один человек - наверное, потому, что у них оказались еще и государственная власть, и огромные деньги, - а перетекающие друг в друга Ельциногайдар и Ельциночубайс. А у коммуно-патриотов - это не имевший до 1993 года значительного авторитета среди коммунистов Зюганов.

     И в этом разрезе становятся понятными политическая судьба Горбачева и Верховного Совета РФ и успех направленных против них переворотов, хотя в случае с Горбачевым переворот организовали коммуно-патриоты, а свергли его посредством контрпереворота демократы. Усвоив урок “полезности” для власти раздела политического пространства на две части, демократы провели пропагандистскую войну против центристского, не поддавшегося на соблазн вышеупомянутой склейки ядра Верховного Совета. Они изобразили его как прокоммунистическое и профашистское, чему поверило большинство населения, впавшее в соблазн склейки на стороне демократов. А руководство КПРФ, пользуясь тем, что ее слои поддержки небезосновательно подозревали то же самое ядро Верховного Совета в продемократичности, умыло руки и предоставило защищать его радикальным  коммунистическим, националистическим и даже фашистским группам. Несмотря на такой крайне неблагоприятный для себя расклад сил Верховный Совет чуть было не победил, опираясь лишь на силу справедливого возмущения. Но так как он  все же не победил, то от центристов остались, как говорится, рожки да ножки. На выборах, проходивших после 1993 года (в конце 1993 года у них еще кое-что по инерции оставалось), они неизменно терпели сокрушительные поражения, если не пользовались  мимикрией. Так, почти социал-демократическое “Яблоко” успешно притворилось демократами (в смысле той же склейки). А не столь уж далекая от того же социал-демократизма КПРФ успешно собирает голоса фундаменталистов благодаря антисемитским намекам Зюганова про “мировую закулису” и его же рассуждениям насчет выверенной исторической роли Сталина.

     Естественно, что в среду демократской власти просачивалось все больше циничных коммуно-патриотов, так что постепенно растет вероятность возрождения в какой-либо форме государственного антисемитизма. Увеличивается она и потому, что растущим протестом против экономической и, отчасти, международной политики правительства мечтают воспользоваться вожди, не имеющие  достаточного иммунитета к антисемитизму, или даже прямые антисемиты.

     Еще один пример данной склейки обнаруживается при рассмотрении вопроса об отношении наших демократов к  Лукашенко. Почему их беспокоит именно он, а не, скажем, расистские режимы в Прибалтике и не прямо диктаторские среднеазиатские?

     Из-за того, что Лукашенко изъявляет интеграционные пожелания,  его подозревают в антидемократизме и антикапитализме, а в особенности, во враждебности к евреям. Неприбалты же в Прибалтике, по мнению наших демократов, это бывшие главные угнетатели прибалтов и антисемиты - тут можно, оказывается, забыть, что среди русскоязычных есть и немало евреев.  А в отношении Средней Азии у многих демократов выработалось мнение, что для ее обитателей сойдет чуть ли не любая жизнь, потому что  у них, мол, такая специфика. И ирония здесь в том, что они почти не замечают явного расизма этого своего мнения.

 

III

 

     Возникает вопрос: в чем причины вышеназванной мировоззренческой склейки, насколько прочно она укоренилась в российском политическом слое и можно ли с ней справиться, то есть расклеить то, что вовсе не склеено в более умной политической жизни политически более умных стран?

     Одна из исторических причин состоит в том, что в Советском Союзе был государственный антисемитизм, не было демократии, не было капитализма и всемерно поддерживалась целостность государства. Поэтому те, кто решал, что Советский Союз был в основном “плохим”, энергетически, то есть по принципу экономии мыслительных усилий, склонялись к тому, чтобы считать хорошими евреев, демократию, капитализм и дезинтеграцию страны. И наоборот, те, кто решал для себя, что Советский Союз был “хорошим”, склонялись к тому, чтобы считать все это плохим.

     Но так как выбирать любое из этих двух воззрений - значит проявлять глупость, то для большого упорства или для кратковременного фанатизма требовался ее мощный источник. Он и был обеспечен одновременным участием обычного политического оглупления и оглупления посредством табу на еврейский вопрос.

     Вторая, несколько глубже лежащая причина определяется характером разделения политической верхушки России в последние, как минимум, сто лет. Дело в том, что, вероятно, именно сто лет назад окончательно сложились два активных политических меньшинства, которые сугубо условно можно обозначить терминами “евреи” и “антиевреи”, - потому условно, что, скажем, среди этих “евреев” этнических евреев могло быть сравнительно мало, правда, совсем без них обойтись было никак нельзя; имеются также и обратные примеры, например, Каганович, принадлежавший к "антиеврейскому" клану. Борьба этих меньшинств нередко определяла российские политические повороты и часто навязывала обществу ситуацию выбора между собой, стыдливо облекая этот выбор в одежды вопросов о монархии, социализме и демократии. Поэтому в России трайбализм почти столь же силен, как в Индонезии, Малайзии и Нигерии, но значительная табуированность выдает непрочность его основ. Но все это опять же тема для отдельного большого исследования.

     Каковы же перспективы преодоления в России оглупления и самооглупления? Побороть обычную политическую глупость частично можно при помощи институционального строительства, что доказывает опыт западных демократий. Но это может быть длительным процессом, занимающим десятилетия. А расколдовать табу, скорее всего, можно быстрее, тем более что народный и бытовой антисемитизм в настоящее время почти сходит на нет.

     И тогда в России смогут приобрести влияние демократы-патриоты и демократы-социалисты.

 

 

Rambler's Top100