Rambler's Top100

Кирилл Емельянов

 

Реформа вооружённых сил в России. Военное строительство в условиях новых реалий миропорядка и проблем безопасности

 

         Абсолютно все преобразования вооружённых сил в любой стране, несмотря на, казалось бы, существенные различия в отдельных задачах военного строительства и предпринимаемых шагах, имеют абсолютно одну и ту же цель – повышение военного потенциала государства. Этой цели могут служить, на первый взгляд, абсолютно противоположные вещи: увеличение численности личного состава, или же его сокращение. Наращивание количества военнослужащих и доведение их числа до необычайно высокого процента от общего населения за счёт жёстких норм воинской повинности и длительных сроков службы можно было наблюдать в Китае и Северной Корее. При этом, правда, стоит отметить весьма невысокое качество военной техники, стоящей на вооружении этих стран, большинство из которой серьёзно устарело в основном из-за нехватки средств вследствие необходимости содержать огромное количество солдат и офицеров. Например, Северная Корея – один из лидеров по количеству артиллерии, но большинство из северокорейских артиллерийских установок выпущены ещё в 1950-е годы. Насколько это эффективно на настоящий период времени, судить трудно, так как крупномасштабных военных операций эти страны в последнее десятилетие не вели, а от вторжения со стороны других государств Китай гораздо более эффективно обезопасил себя существенным ядерным потенциалом, а Северная Корея, в свою очередь, – соседством с Китаем. Что же касается примеров обратного, то стоит обратить внимание на военные реформы в Чехии, Польше и Венгрии, проводимые в этих странах в связи с их вступлением в НАТО в 1999-ом году. В этих странах проводилось резкое сокращение численности военнослужащих и перевод армий на контрактную основу. Конечно же, любое государство, являющееся членом такого мощного военного альянса, основанного на принципе коллективной обороны, может сильно не беспокоиться за свою безопасность – от прямого военного вторжения их сохраняют США и Великобритания. Но, с другой стороны, не просто же так Чехия, Польша и Венгрия были пущены в НАТО? Конечно, некоторые считают, что целью этого расширения было приближение Североатлантического Альянса к границам Российской Федерации, по мнению других, единственной целью, которой НАТО может оправдать своё существование после распада СССР является его саморасширение, но нельзя не учитывать и практические аспекты. Например, то, что Чехия обладает одним из лучших в Европе батальонов химической и бактериологической защиты, а также богатым кадровым потенциалом в этой области. Польша, в свою очередь, имеет высококлассное спецподразделение ГРОМ,  ни в чём не уступающее российской “Альфе” и американской “Дельте”. При этом средства, сэкономленные за счёт масштабных сокращений вооружённых сил. должны пойти именно на развитие этих перспективных подразделений чешской и польской армий, имеющих также немалое значение и для НАТО в целом.

         Если трезво оценивать ситуацию, то можно легко понять, что Россия в настоящее время не способна создать реальную альтернативу НАТО и вряд ли подобное сможет произойти в ближайшем будущем. Вступить в Североатлантический Альянс Российская Федерация также не может – и из-за нежелания самого НАТО иметь столь протяжённую границу с Китаем, которую придётся помогать охранять, и вследствие противодействия этой идее части российских политических элит и населения. Поэтому рассчитывать на помощь большого числа сильных союзников в вопросе безопасности не приходится. Но за последние годы изменился и сам смысл, вкладываемый в понятие «безопасность». И дело тут не только в событиях 11.09.2001. Ещё в Стратегической Концепции НАТО от 1999-го года в качестве одного из аспектов общей безопасности упоминалась безопасность экономическая. Кроме того, Североатлантический Альянс оставлял за собой право применения военных средств  против любой силы, препятствующей движению транспортных и товарных потоков, от которых зависит экономическое благополучие его членов. Россия пока что не декларирует способность столь же эффективно отстаивать свои экономические интересы в мире. Проблема международного терроризма также должна учитываться, тем более что зачастую имеет непосредственную связь с проблемой защиты экономических интересов. Во-первых, терроризм сам по себе - явление, угрожающее безопасности каждого, и Россия столкнулась с его проявлениями в полном объёме. Не важно, называть ли это проявлениями «международного» терроризма или же связывать исключительно с действиями чеченских сепаратистов, угроза остаётся угрозой. Во-вторых, пользуясь примером США, под лозунгом «борьбы с террором» можно предпринимать практически любые действия, в том числе и по защите своих экономических интересов, как это было сделано во время военной операции в Ираке, если, конечно, совесть позволит. Даже если и не позволит, активное участие в модной «борьбе с международным терроризмом» – весьма действенный способ повысить свой авторитет и политический вес на международной арене.

Другим важным вызовом мировой безопасности сегодня бесспорно являются межэтнические конфликты, возникающие, по мнению приверженцев цивилизационного подхода, на стыках различных цивилизаций. Хотя вероятность прямого масштабного военного конфликта цивилизаций по оси Восток-Запад (под Востоком здесь понимается по преимуществу исламский мир) пока что невелика, участие любого государства, претендующего на серьёзную роль в будущем мировом устройстве, в регулировании этих конфликтов неизбежно. Тем более это необходимо Российской Федерации, на территории которой и проходит одно из таких «межцивилизационных» столкновений, переросшее в вооружённую фазу. При этом при силовом регулировании любого подобного конфликта со стороны третьего государства (если, конечно, он не затрагивает напрямую государственных интересов и не находится на территории этого государства) необходимо оставаться объективно нейтральными и стараться действовать от лица и имени мирового сообщества, в соответствии с международным правом. В противном случае конфликт будет только разрастаться. Успешное участие в разрешении межэтнических конфликтов по всему миру – также один из важнейших способов добиться уважения, поднять свой авторитет и политический вес в мире. Именно принимая во внимание эти реалии современного мироустройства, и нужно проводить в России военные реформы. 

          На примере Китая и Северной Кореи, с одной стороны, и Польши, Венгрии и Чехии, с другой, как было сказано выше, можно наблюдать два варианта развития вооружённых сил: экстенсивное, направленное на численное увеличение личного состава и количества единиц вооружений зачастую в ущерб их качеству и моральному духу солдат, и интенсивное, заключающееся в сокращении личного состава при улучшении его технической подготовки и морального состояния и модернизации техники и всей оборонной системы и инфраструктуры. Второй путь выглядит безусловно более привлекательным, хотя в то же время намного более труден, чем первый.

         Когда говорят о военных реформах, в первую очередь вспоминают о контрактной армии. Причём в последнее время всё чаще звучат заявления об абсолютной невозможности перехода к ней в российских условиях. В то же самое время слышны и явно популистские заявления о возможности создания полностью контрактной армии в России за 5-10 лет. Прежде всего нужно разобраться в том, для чего нужна контрактная армия, в чём её польза, какие трудности могут возникнуть в Российской Федерации при попытке её построения и что нужно для безопасного перехода к ней. Это автоматически даст ответ на вопрос о самой возможности её появления в России и, в случае положительного ответа на данный вопрос, о приблизительных (очень приблизительных) сроках выполнения проекта по её построению.

Во-первых, вопреки распространённому ошибочному мнению, контрактная армия на добровольной основе комплектации личного состава совсем не является безыдейным сборищем наёмников, выполняющих свою работу исключительно за деньги и способных в любой момент перейти на сторону противника, если тот заплатит больше. Это мнение опровергается примером армии США, которая хоть и является профессиональной и контрактной, совсем не лишена в то же время и идейной основы, разработанной американской администрацией. Для многих американцев служить в своих вооружённых силах – не только способ обеспечить себе постоянный источник неплохого дохода, но и возможность доказать свой почётный статус настоящего гражданина, способного приносить пользу обществу и государству. Престиж армии в обществе совсем не зависит от того, на какой основе она комплектуется – контрактной или призывной. Граждане США с радостью служат в своей контрактной армии, граждане Финляндии же, например, очень гордятся своими вооружёнными силами и считают своим долгом пройти там службу, несмотря на то, что основой её служит призыв. Положительное отношение к армии и службе в ней формируется в обществе исключительно хорошими условиями содержания военнослужащих и наличием современной техники и инфраструктуры.

Престиж страны за рубежом в современных условиях миропорядка и вызовов международной безопасности формируется не мощью вооружённых сил в целом и уж тем более не их численностью, а (помимо обладания ядерным оружием, как стратегическим, так и тактическим), в первую очередь, эффективностью и боеспособностью тех мобильных подразделений и групп специального назначения, которые можно использовать за рубежом в случае необходимости проведения антитеррористической операции или же для помощи в урегулировании межэтнического конфликта. А  такие подразделения, в свою очередь, безусловно могут быть только контрактными и профессиональными, так как участие в подобных операциях требует крайне высокой степени подготовки и связано с серьёзным риском для жизни. Таким образом, если вооружённые силы государства комплектуются на контрактной основе и люди добровольно идут туда служить, это только повышает престиж армии и стимулирует положительное отношение к ней общественности. Кроме того, это, в свою очередь, поднимает моральный дух военнослужащих и практически ликвидирует такую проблему, как неуставные отношения, – за подобные нарушения можно будет просто увольнять людей или же лишать их премиальной части заработной платы. Таким образом, можно прийти к выводу, что контрактная армия на добровольной основе – скорее положительный вариант развития вооружённых сил, чем отрицательный. То есть построение её было бы желательно, так как боеспособность её выше, чем у аналогично оснащённого призывного аналога. Но для того чтобы контрактная армия успешно функционировала, необходимо сделать её привлекательным работодателем, чтобы люди хотели в ней служить и чтобы не возникла опасная для безопасности государства ситуации сильной недокомплектации личного состава. Это, пожалуй, самое трудное и самое важное условие. И проблема здесь кроется не только в материальном обеспечении военнослужащих, но и, в первую очередь, в инфраструктуре и техническом оснащении вооружённых сил. Вряд ли кто-то, даже имея неплохую заработную плату, захочет служить на устаревшей технике, используя при этом устаревшее оборудование, эксплуатация которого вследствие его состояния весьма небезопасна. Поэтому первым и самым необходимым шагом военной реформы должно стать техническое переоснащение и модернизация материальной части вооружённых сил, а также улучшение их инфраструктуры. При этом акцент должен делаться не только на обновлении парка обычных вооружений, но, в первую очередь, на переходе к оснащению более современными поколениями видов вооружений. Можно сколь угодно изобретать и запускать в производство новые модели танков, но рано или поздно устареет и сама идея танка. Только идя в ногу с мировым технологическим прогрессом и его последними достижениями можно обеспечить безопасность государства. А новые виды и поколения военной техники потребуют и более высококвалифицированных специалистов для своего обслуживания и эксплуатации. Естественно, специалисты столь высокого уровня могут служить в армии только по контракту. В то же время сама военная техника нового поколения снижает необходимость в слишком многочисленном личном составе вооружённых сил. Например, при помощи современных систем слежения за местностью границу контролировать куда более эффективно, чем растянутой цепью пограничников с собаками.  Намного практичнее и безопаснее иметь систему слежения, наблюдающую за нарушением границы, и несколько мобильных специальных отрядов для вылетов на места и подавления нарушителей, чем полагаться на собачий нюх и интуицию солдата. Нужно признать, что солдат как средство ведения крупномасштабной войны морально устарел, это – объективный факт. Для борьбы с новыми угрозами безопасности нужны профессионалы и новейшие виды техники. История уже не раз доказывала это: и во время даманского конфликта, когда  многочисленные китайские боевые части были уничтожены благодаря новейшим на то время советским артиллерийским установкам, и во время войны в Персидском заливе, и во время операции НАТО на Балканах в 1999-м, и во время военных действий в Ираке в 2003-м году, когда ставка была сделана на высокоточное оружие дальнего радиуса действия. Особенно актуально это для России в связи с тем, что основным аргументом против сокращения армии и перевода её на контрактную форму комплектации личного состава служит необходимость охраны весьма протяжённой границы с крайне опасным соседом – Китаем.

Действительно, со стороны Китая исходит весьма существенная угроза российской безопасности – огромные потоки нелегальных иммигрантов, пересекающих границу в слабо охраняемых местах, кроме того, лица, пересекающие границу с Россией в целях ведения незаконного промысла на её территории, а также контрабандисты. И с этой угрозой можно бороться только укреплением государственной границы. А эффективно укрепить её можно только за счёт применения современных систем наблюдения за местностью. Что же касается опасений прямого военного вторжения с китайской стороны, то они абсолютно беспочвенны – крупномасштабная тотальная война между ядерными державами  невозможна по вполне понятным любому здравомыслящему человеку причинам. Даманский конфликт в своё время являлся скорее провокацией китайского руководства, преследовавшей некие политические цели, чем вторжением. А если Россия заключит оборонительный договор с Индией и Монголией, то это совсем исключит вероятность китайского вторжения. К тому же Монголия может оказать содействие в охране российско-китайской границы. Опасность прямого вооружённого вторжения со стороны НАТО также сильно преувеличивается – в Североатлантический альянс входят многие ядерные державы, Россия тоже обладает ядерным оружием, как стратегическим, так и тактическим – война между ними бессмысленна, так как приведёт к такому количеству жертв, что победителя будет выявить невозможно.

Таким образом, в случае перевооружения и переоснащения российской армии новейшими прогрессивными видами техники, позволяющими обеспечить безопасность намного более эффективно, чем большим числом солдат, можно будет провести ещё более радикальное сокращение численности личного состава вооружённых сил и соответственно обеспечить условия для перевода их на контрактную основу. Конечно, содержать несколько сотен призывников дешевле, чем сверхсовременную радарную систему и обслуживающий её персонал, к примеру, но в то же время и намного более вредно для безопасности. В погоне за дешевизной вооружённых сил, как всегда, может быть упущено главное – их эффективность. Конечно, вооружённые силы остаются важным средством политического веса государства. Но, как уже говорилось, только те формирования способны противостоять современным, новейшим вызовам безопасности, которые по праву можно назвать «специальными» силами. То есть это мобильные профессиональные группы, способные действовать в любой точке Земли и выполнять различного рода задачи – от полицейских функций в урегулировании межэтнических конфликтов до проведения антитеррористических операций. А эти подразделения можно комплектовать только высококлассными профессионалами-контрактниками.

Таким образом, после технического переоснащения материальной части вооружённых сил и модернизации их инфраструктуры следует сделать акцент на развитии именно частей специального назначения, куда должны входить не только антитеррористические спецгруппы, но и формирования химической, биологической и радиационной защиты, а также разведывательные подразделения, точно так же формируемые по контракту.

Одновременно с этим будет необходимо проводить и масштабные сокращения призывных частей, так как фактически содержать две армии – контрактную и призывную – у России нет никакой возможности. Сократив личный состав призывных частей до необходимого минимума, их, так же как и специальные части, нужно будет перевести на контрактную основу.

Чтобы не ошибиться при построении контрактной армии и избежать проблемы недокомплектации, перед окончательным переходом вооружённых сил на контрактную основу следует отказаться от чёткого плана по количеству контрактных и призывных мест в армии, а принимать на службу всех желающих и проходящих по состоянию здоровья контрактников, недобор же компенсировать призывниками.

         Таким образом, суммируя всё написанное выше, можно сказать, что для успешного участия России в новой мировой системе безопасности и обеспечения успешного противостояния новым мировым угрозам, а также для обеспечения её собственной эффективной безопасности следует предпринять комплекс шагов по реформированию вооружённых сил. Первым шагом должно стать масштабное техническое переоснащение армии, модернизация её инфраструктуры и переход на новые поколения вооружений. Второй шаг заключается в развитии специальных мобильных профессиональных подразделений, способных эффективно выполнять широкий круг задач, включая борьбу с терроризмом и операции по поддержанию мира. Третий шаг – улучшение материального довольствия военнослужащих, сокращение призывных частей и переход армии на контрактную основу.

Конечно, подобная схема может показаться слишком оптимистичной вследствие явного недостатка финансовых ресурсов для её выполнения. Учитывая не очень высокие темпы роста российской экономики, подобные военные реформы могут оказаться разорительными. Но при более благоприятной экономической ситуации они могут стать вполне возможными.

Если сократить ныне существующую численность личного состава армии и флота с 1 млн. 207 тыс. человек до примерно 800 тыс., то содержать её будет вполне реально, даже выплачивая каждому солдату по 20 тыс. рублей, а  офицерам в среднем по 50 тыс. В этом случае расходы составят примерно 19 млрд. рублей в месяц, к которым следует прибавить ещё примерно 15 млрд. для содержания около 500 тыс. гражданских специалистов при средней зарплате в 30 тыс. рублей. Итого получается 34 млрд. на содержание личного состава и гражданских специалистов в месяц. Даже с учётом разного рода надбавок, премий и компенсаций может получиться максимум 40 млрд. рублей в месяц или 480 млрд. в год. Да и по оценкам Министерства обороны, нужна как раз такая сумма, причем даже с учетом реорганизации инфраструктуры.

Это средний годовой военный бюджет России в последние годы. Поэтому за один год реформу явно не провести. К тому же непременное условие по модернизации материальной части и переходу на новые поколения вооружений тоже составляет примерно полтриллиона рублей, которые нужно разложить по годам. Поэтому примерные сроки успешного проведения подобных военных реформ могут составить порядка 20-25 лет. Но эти реформы настолько необходимы, что эти сроки себя оправдывают. Конечно, за 25 лет могут измениться и реалии мировой безопасности, но план реформы вооружённых сил должен быть гибким для того, чтобы эффективно подстраиваться под эти изменения.

При этом стоит заметить, что при модификации плана и графика реформ в соответствии с обстановкой их основная линия и принцип не должны зависеть от того или иного правительства, находящегося у власти. Разные политические силы слишком часто используют военные реформа как инструмент популизма, и если каждая новая власть начнёт перестраивать ход преобразований вооружённых сил под свои политические цели, не согласуясь с объективными реалиями, реформы или зайдут в тупик, или будут продолжаться вечно, безо всякого результата.

Каждой новой политической силе, приходящей к власти, нужно обязательно иметь это в виду и относиться к подобным вещам серьёзно. К тому же нужно научиться эти изменения предвидеть. В общем, один из основных выводов, который можно сделать – военные реформы должны быть комплексными и затрагивать также и такие отрасли, как ВПК, систему военного образования и экономику.

 

 

Автор – студент 3-го курса факультета международных отношений СПБГУ

 

Rambler's Top100