ТОВАРИЩ
ТЕМЫ ЗАСЕДАНИЙ КЛУБА "ТОВАРИЩ"
НОВОСТИ
| КЛУБ
| ТОВАРИЩ, ВЕРЬ!
| ОБЗОР ПРЕССЫ
| АНАЛИТИКА
| КРИТИКА
| ФОРУМ

Клуб работает с 7 августа 2003 года



ЭКСПЕРТНАЯ ЛЕНТА

Как возможен социально-патриотический синтез: Виктор Милитарев

Текст выступления на заседании экспертного клуба агентства "Товарищ", состоявшегося 2 октября 2003 года

Готовился я к этой теме давно – мы обсуждали ее с коллегами в общем уже несколько лет, но актуальным поводом было то, что в "Русском журнале" Ярослав Шимов опубликовал статью "Обыкновенный национал-социализм", где описывал взгляды одного из клубов, в которые я вхожу, то есть "Лево-консервативного пресс-центра", в рамках которого мы разрабатываем совместно с присутствующими здесь Мишей Денисовым, Володей Голышевым, отсутствующими Костей Крыловым, Егором Холмогоровым, Мишей Ремизовым, Мишей Головановым и Арменом Асрияном некую попытку лево-консервативной идеологии для России. Ярослав назвал это национал-социализмом.

В общем я должен сказать, что мне не совсем понравилась реакция коллег, потому что в некотором смысле все отреагировали злобно-негативно, типа, "мы не национал-социалисты, на нас вешают гнусные ярлыки и опять хотят нас травить собаками". Что касается конкретного текста Ярослава, то это относится к нему только на четверть, потому что безусловно передержки в нем есть, но во многом Ярослав вполне объективен, поскольку он говорит, что национал-социализм – это не обязательно та идеология, которую пропагандировали нацисты в Германии, он называет национал-социализмом многие лево-популистские, лево-националистические режимы в странах Третьего мира. В конце концов он справедливо признает национал-социалистом Бенеша, который за исключением выселения судетских немцев был как бы процедурным демократом.

И в этом смысле мне кажется, что можно поставить вопрос, в каком смысле сегодня люди, исповедующие одновременно патриотизм и социализм, являются национал-социалистами и, значит, чем национал-социализм в широком смысле слова отличается от справедливо отвергнутого, заклейменного Нюрнбергским процессом мировоззрения, которое было во главе Райха.

Эту тему я оставлю напоследок, а пока я все-таки сформулирую первую тему. Я ее действительно ставлю по-кантовски: "Как возможен синтез?" То есть для этого я должен продемонстрировать некоторый набор идей, касающийся того, что приходится понимать под "социализмом" сегодня, что приходится понимать под "национализмом" сегодня, и дальше надо будет посмотреть как эти группы идей соотносятся между собой, можно ли их синтезировать.

Предвосхищая вывод, я скажу, что, на мой взгляд, они соотносятся так, что если честно проводить и тот, и другой дискурс, социализм и национализм сегодня окажутся синонимами. Или почти синонимами.

Коротко о социалистической идее. Я уже говорил на эту тему несколько раз, писал на эту тему несколько раз. Мне кажется, что сегодня, то есть в той исторической реальности, которая существует сегодня во всем мире, реальный социализм, то есть, подчеркиваю, не идея социализма, не определенная конструктивная утопия, которую можно реализовывать, но, скажем, не сегодня, а через поколение или через двадцать лет, а реальный социализм, то есть то, что можно реализовывать прямо сейчас, – это шведская модель.

Почему я так считаю? Мне кажется, что советские типы реализации социалистической идеи уперлись в одно исключительно твердое ограничение: огромные массы населения оказались неготовы отказаться от мелкобуржуазной психологии. Это можно разворачивать, а сейчас я говорю сокращенно, потому что для меня сейчас это только аргументы, и на отдельном семинаре я вполне огласен обсудить все это детально.

В результате приходилось либо считаться с мелкобуржуазной психологией, и тогда мы вместо ортодоксального, "правильного" социализма приходили к шведской модели как к некоторому компромиссу правильного социализма и мелкобуржуазной психологии населения, а также к некоторому компромиссу со средним и крупным капиталом. Либо мелкобуржуазная психология ломалась "через колено", что не приводило к ее исчезновению – вот моя сильная гипотеза, собственно оспаривать надо будет ее, если оспаривать этот аргумент, – а приводило к ее метаморфозе.

То есть в этом смысле я утверждаю, что приспособленец времен жестких, авторитарных социалистических режимов, включая стукача, карьериста, лицемерного восхвалятеля начальства, в общем всех тех подлецов, которых массами даровало нам в многих иных отношениях очень даже успешное авторитарно-социалистическое общество, что тип подлеца (я прошу прощения, но покойный Курашвили ввел идею социально-психологических классов, и я ее здесь вполне придерживаюсь, то есть говорю не об отдельном мелком явлении, а о том, то вполне может образовывать классы социальные) есть результат метаморфозы мелкобуржуазного сознания в условиях, когда открыто мелкобуржуазная психология запрещена. Еще раз говорю: всю эту тематику можно обсуждать подробно, здесь я ее выкладываю как способ доказательства.

Теперь я должен в очередной раз кратко охарактеризовать шведскую модель или, что то же самое, ожидания "◙большинство жаждет шведской модели. Если говорить на объективистском уровне, то это требование сочетать некоторые черты идеального социализма с некоторыми чертами реального капитализма, а именно, это требование сочетания рынка, процедурной демократии, частной собственности с сильным государственным регулированием, направленным как на защиту интересов государства и безопасности граждан, так и на инвестиции в человека, инвестиции в прогресс, инвестиции в инфраструктуру общества и экономики и на реализацию социальных прав граждан. Если говорить субъективно, то это примат идеи социальных прав граждан над деятельностью государства, то есть это есть идея того, что государство есть прежде всего слуга, так управляющий обществом, чтобы в рыночной экономике при демократическом правлении могли реализоваться социальные права граждан. Ну, все это подробно прописано на нашем сайте, вы видели там мои статьи, подробнее всего это написано в статье "Качество жизни как национальная идея для России".

И мне этого пока достаточно для характеристики социализма в чистом виде как реализуемой идеи.

Теперь я также попробую характеризовать национализм как реализуемую идею, то есть как некоторый гибрид чистой идеи с реальностью, а потом поговорим о националистических элементах социалистической идеи, как я ее предложил, о социалистических элементах в националистической идее. И если нам удастся их выявить и сблизить, то большая "теорема" будет правдоподобно, эвристически доказана.

На мой взгляд, национализм сегодня – это следующий идеологический комплекс. Это наличие у человека чувства принадлежности к собственной нации, готовность защищать ее интересы и готовность смотреть на мир сквозь призму этих интересов. То есть "я живу в моей стране, это моя страна, и в этом смысле мои интересы совпадают с интересами моей страны". За этим стоит идея нации, идея достаточно поздняя, возникшая, судя по всему (как считает Петр Хомяков, и я тут больше всего ему верю), веке в пятнадцатом–семнадцатом. Это идея того, что соотечественники по нации – в некотором смысле родственники или соседи, может быть, уж не совсем родные братья, но уж точно братья двоюродные, которым, выражаясь современным языком, "западло обижать друг друга черезчур". То есть это перенос солидарности, свойственной первичной общине, малой группе, неважно, соседской, родственной, профессиональной, на большую нацию.

Идея революционная. Я говорю общие слова, многие их не чувствуют, поэтому я попробую выразить это простым примером. То, что сегодня у нас старушки недоедают, бьет мое сердце как русского больше, чем то, что в Африке дети умирают с голоду. Хотя старушки у нас всего лишь недоедают.

Это нормальное естественное чувство, от него невозможно отказаться. Надо действительно очень сильно воспитывать себя в духе особого интернационализма, чтобы сместить эти простые и естественные чувства. Или требуется, чтобы какая-то группа в обществе ну уж очень долго и специально воспитывала себя с антисолидарностью к остальному обществу и при этом с сильной солидарностью внутри себя, практически оказываясь зародышем другого этноса.

И тут все вроде бы понятно. И чем мне нравятся обе эти идеи, другое дело, что именно под тем углом зрения, который я предлагаю (я хорошо понимаю, что и национализм, и социализм можно выразить с другой точки зрения, и они будут звучать и выглядеть иначе), но что мне нравится в моей проекции социализма и в моей проекции национализма, так это то, что нам с Денисовым удалось довести их формулировки до естественности и тривиальности, так что требуется обладать особыми качествами сознания, чтобы их отвергать, требуется действительно в каком-то смысле быть, как сейчас иногда зло шутят, "либерастом", то есть требуется действительно иметь некоторый извращенный взгляд, ну, там, например, действительно всерьез утверждать, что люди могут умирать с голоду на твоих глазах, и это они сами виноваты, или, там, что богатые сами хорошие люди, потому что они своим трудом добились своего богатства, а бедные, там, типа, ленивые, пьющие, размножаются как кролики.

А теперь посмотрим на каждую из этих идей уже с точки зрения их взаимопереплетения.

Такой социализм, как мы здесь сформулировали, это, конечно, социализм национального государства. И в этом смысле все реальные социал-демократы оказались государственниками. Более того, я здесь выступаю прямым оппонентом Владимира Ильича Ленина: я хорошо понимаю, что Первая мировая война была несправедливой, но то, что она поставила социал-демократов перед острым выбором и большинство из них выбрали патриотизм, мне кажется естественным. Подчеркиваю, это была старая социал-демократия, это была все та же полумарксистская, полулассальянская социал-демократия, это была не послеленинская социал-демократия, которая, ужаснувшись красного террора, стала сознательно менять идеологию. Это не Бернштейн был.

И в общем в странах Третьего мира, когда возникают по сути социал-демократические движения, они всегда государственнические. Сейчас, когда одновременно есть империализм Соединенных Штатов, империализм транснациональных корпораций и глобализм, всегда левые и лево-центристские организации оказываются защитниками национального суверенитета, потому что национальный суверенитет оказывается одним из важнейших инструментов противостояния зависимости. С другой стороны, национальный суверенитет оказался и инструментом наведения социальной справедливости с точки зрения социал-демократов, потому что именно национальное государство в тридцатые-пятидесятые годы оказалось институтом, благодаря которому удалось ограничить, потеснить, а на время, может быть, кое-где и ликвидировать дикий и бандитский рынок в большинстве европейских государств.

Сегодня все эти идеи переживают в левом движении кризис. С одной стороны, внутри государства очень многие социал-демократические партии в Европе стали политкорректными. В этом смысле возникает кризис политической нации. Действительно непонятно, кого считать французом, и левые склонны считать французом каждого приезжего араба. Это все создает проблемы вовсе не потому, что арабы хорошие или плохие люди, но только потому, что значительная часть этих, условно говоря, "арабов" пытается агрессивно реализовать свою культурную идентичность, чем отличается, скажем, от большей части турок в Германии, которые стараются либо быть незаметным этническим меньшинством, либо ассимилироваться. Тут множество сильных вопросов.

Вторая проблематика связана с тем, что глобализм, как я уже сто раз писал, размывает кейнсианскую модель государства, и в этом смысле просто социал-демократический механизм не работает – за счет того, что сразу появляется импорт дешевых товаров с Юга, экспорт капитала так далее.

Но вопрос-то не в этом. Европейский проект может пониматься двояко. Он может пониматься как полный компромисс перед глобализмом, но может, наоборот, пониматься как создание империи в том смысле, что национальные суверенитеты агрегируются для создания неуничтожающего нации и государства наднационального суверенитета, который выполняет все те же функции, то есть противостоит глобализму и реализует социальную справедливость, по крайней мере, внутри таковой империи. А если посмотреть на взгляды шведов, то они согласны на европейскую интеграцию только при условии, что европейская интеграция сохранит социальные обязательства Европы по отношению к мировому Югу.

И это надо сильно понимать, потому что то, что всякие блэры действительно работают социал-предателями (вот не верил я раньше советской пропаганде, а теперь вижу, что да, есть такие, самые натуральные, называются социал-демократами, а по факту являются правыми в либеральном смысле этого слова, не в консервативном), не отменяет того факта, что существуют по-настоящему идейные социал-демократы.

Это ход от социалистической идеи к национальной. Он не стопроцентен, но он есть, и в общем по странам Третьего мира, особенно Латинской Америки, мы видим, что он не просто есть, а навязывается. Как только есть богатство, то возникает возможность компромисса с правящей элитой по распределению этого богатства. Как только этого богатства нет, то социал-демократия, как бы там она ни называлась, становится боевым мировоззрением, хочешь не хочешь, она становится национализмом.

С другой стороны, возможен ли по-настоящему правый национализм? Очень сомневаюсь, потому что уже сама идея нации как братства есть идея существенно левая. Единственная возможность создания действительно правого национализма – это было бы предложение народу такой аристократии, какую народ искренне принял бы за брахманов и кшатриев, а сам бы согласился быть обучаемым, так сказать, и воспитуемым. Такой аристократии пока что исторически никто предъявить не был способен. Но, может быть, такая возможность и есть. Если такой проект реализуется, то он окажется все равно не совсем правым, он окажется снимающим антиномию правого и левого. Но ясно, что нынешнюю финансовую, хозяйственную и прочую "элиту", с позволения сказать, аристократией в брахманском или кшатрийской смысле не сделаешь никак.

И в этом смысле для национализма оказывается, что промышленник-предприниматель ничуть не лучше других сословий в народе. Поэтому по факту оказывается, что национализм во многом социалистичен. Другое дело, что если национализм начнет себя рефлексировать, ему не понравится идейный, чистый, правильный социализм, но для национализма окажется приемлемой именно та модель реального социализма, шведская модель, о которой я говорю. И в общем-то даже экстремистские националистические режимы по сути реализовали шведскую модель, просто они дополняли ее отрицанием процедурной демократии, культом вождя и ненавистью к определенным этническим или национальным группам.

И здесь мы собственно походя приходим к отличию национал-социализма, социал-патриотизма, как их ни называй, в широком смысле от нацизма в плохом смысле слова, точнее говоря, от экстремистского или бесчеловечного национал-социализма, или, там, антигуманного, если меня заставят длинное определение говорить. То есть национал-социализм остается респектабельной политической философией, если он продолжает верить в процедурную демократию, если он прибегает к авторитаризму редко и при острой необходимости, то есть не превосходит в этом либералов и консерваторов, и если он старается по мере возможностей не меньше, чем либералы и консерваторы реализовывать индивидуальные права человека, а не только социальные, на которых он, естественно, должен быть акцентирован больше, чем на индивидуальных, и самое главное, если борьба за права нации, которая действительно часто может оказываться формами борьбы с другими нациями, не переходит некоторых границ. Одно дело торговые ограничения, а другое дело погромы. По большому счету здесь-то и находится граница между разными типами национал-социализма.

Пока тем не менее, мне кажется, что мне удалось продемонстрировать, что при определенном понимании национализма и при определенном понимании социализма они оказываются почти эквивалентными и можно в общем прямо утверждать, что умеренный социализм подразумевается умеренным национализмом и наоборот.

Другое дело, что возможны другие формы социализма, и, скажем, тот же Черняховский может нам подробно о них рассказать, и они будут очень частично совместимы с тем социализмом, который я здесь описал. И возможны другие формы национализма, потому что возможны формы национализма, при которых человек считает себя второстепенным относительно нации, а нацию первичной. В том, что я говорю, все время идет игра эквивалентностью индивидуальных и коллективных прав. Тот другой социализм тоже окажется приоритетом коллективных прав.

И здесь все уже будет играться на другой доске, где, по-моему, может быть построена трихотомия мировоззрений. Во-первых, в широком смысле слова тоталитаризма, то есть приоритета коллективных прав при полной гетерономии принятой морали и идеологии, то есть при полной уверенности, что есть некая высшая сила, неважно, божественная или научно открытая, которая дает истину, эта истина никак не связана с непосредственными интересами людей и поэтому может ими управлять и требовать от них постоянного самопожертвования. Вторым полюсом будет социал-дарвинизм, например, в духе господина Ходорковского, в соответствии с которым "выживание каждого есть личное дело каждого" или, говоря по-блатному, "умри ты сегодня, а я завтра". В этом смысле и тот умеренный социализм, и тот умеренный национализм (я даже уверен, что сюда можно будет пририсовать как третью составляющую умеренный либерализм), которые мной были выше описаны, есть третий тип мировоззрений, которые выражают идеологию умеренности, которая, как мне кажется, и есть идеология гуманизма, то есть идеология, при которой идеи и реальные интересы гармонизируются. По определению Денисова, это такая группа мировоззрений, при которой любовь к себе очень ненамного превосходит любовь к другим либо в редких случаях, готов поверить, что такое существует, эквивалентна любви к другим и даже, готов поверить, в очень редких случаях чуть-чуть меньше, чем любовь к другим. Тоталитарная идеология получается, когда любовь к другим или к институту, или к идее сильно превышает любовь к себе. И, естественно, социал-дарвинизм получается, когда любовь к себе сильно превышает любовь к другим или, говоря точнее, сильно превышает признание прав других.

Что касается собственно термина, то можно говорить когда "любовь", когда "интересы", тут можно долго говорить, потому что тут можно рисовать секулярно, можно рисовать христиански и вообще в духе авраамических религий, можно говорить на языке восточных философий, но я сейчас стараюсь говорить предельно близко к феноменологии и секулярно. Мне, конечно, никуда не деваться от того, что все мои индивидуально-психологические идеи про социализм все-таки возникли из идеи того, что все люди сотворены Богом и в этом смысле равны и свободны и что люди созданы по образу и подобию божию. Но в данном случае это моя личная психологическая мотивация и поэтому я здесь всячески отстаиваю секулярную философскую веру, понимая, что она вне той или иной формы религиозности, грубо говоря, является недоказуемой, но и неопровержимой, то есть, говоря на языке современной логики, независимой от остальных идеологических постулатов. Но она обладает некоторого рода внутренней принудительностью, но принудительностью "несколькопроцентной", не такой, как "дважды жва – четыре", а с другой стороны, все-таки принудительностью, потому что действительно надо чуть-чуть быть извращенным, чтобы в это не верить, потому что если ты начинаешь в это не верить, ты начинаешь вынужденно признавать право на работорговлю, на людоедство, на человеческие жертвоприношения.


ЧИТАЙТЕ
"Товарищ" рекомендует: приступаем к созданию рейтинга литературных произведений

ЭКСПЕРТНАЯ ЛЕНТА
  • Павел Святенков: Еврейский вопрос в России
  • Леонтий Бызов: Еврейский вопрос в России
  • Армен Асриян: Еврейский вопрос в России
  • Виктор Милитарев: Еврейский вопрос в России


  • ТОВАРИЩ, ВЕРЬ!
  • Тимур Шаов: Товарищи ученые
  • Анатолий Беляев: Мы не вышли с тобой
  • Александр Харчиков: Белый дом
  • Александр Харчиков: Реквием-93
  • Майя Алексеева: Когда придут наши
  • Николай Прилепский: Полугодовая панихида
  • Александр Крылов: Я не погиб...
  • Страна, которая где-то есть

  • ОБЗОР ПРЕССЫ
  • Интервью Владислава Суркова "Комсомольской правде"
  • Михаил Ходорковский: Кризис либерализма в России


  • АНАЛИТИКА
  • Сергей Черняховский: Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ)
  • Армен Асриян: Стерегущие дом
  • Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Безвременные грезы российских либералов
  • Виктор Милитарев: Консерватизм и социал-демократия: параметры альянса

  • КРИТИКА
  • Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Феноменология повседневной черной магии
  • Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Русскоязычная фантастика как теневой духовный лидер

  • ССЫЛКИ
  • АПН
  • ФОРУМ - открытая электронная газета
  • Газета "Спецназ России"
  • ТРАДИЦИЯ
  • STOPPER
  • Михаил Харитонов. Ненаучная фантастика
  • КРЕМЛЬ.ORG
  • Полярная звезда
  • Журнал Виктора Милитарева
  • Информационное агентство РОСБАЛТ









  • поиск информации



    НОВОСТИ
    | КЛУБ
    | ТОВАРИЩ, ВЕРЬ!
    | ОБЗОР ПРЕССЫ
    | АНАЛИТИКА
    | КРИТИКА
    | ФОРУМ

    Полное или частичное копирование материалов
    приветствуется со ссылкой на клуб "Товарищ".
    Rambler's Top100


    По вопросам сотрудничества пишите info@ctvr.ru