ТОВАРИЩ
ТЕМЫ ЗАСЕДАНИЙ КЛУБА "ТОВАРИЩ"
НОВОСТИ
| КЛУБ
| ТОВАРИЩ, ВЕРЬ!
| ОБЗОР ПРЕССЫ
| АНАЛИТИКА
| КРИТИКА
| ФОРУМ

Клуб работает с 7 августа 2003 года



КРИТИКА

Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Феноменология повседневной черной магии

В марте 2003 года в издательстве «Эксмо» вышел роман Светланы Прокопчик «Корректировщики». Может быть, он немного и не дотягивает до шедевра, но читается на одном дыхании, не дает оторваться, пока не дочитаешь до конца – почти как в детстве. Большинство читателей с удовольствием прочтут его, некоторым он не понравится, но практически все подумают, что это – обыкновенный фантастический роман, так сказать, один в ряду других.

Но обыкновенность его обманчива.

       Сюжет романа вроде бы стандартен. Главной линией его служит становление личности героини. В ходе жизни она встречает друзей и врагов, чаще всего таких же молодых людей, как и она сама, вступает в тесный контакт с могущественной спецслужбой, развивает свои паранормальные способности. Роман построен «телеологически», развитие движется к заранее намеченному катаклизму, который благополучно разрешается благодаря вовремя оформившимся способностям героев.

Но отношения между людьми в этих приключенческих перипетиях трактуются значительно более глубоко, чем обычно. Можно сказать, что основной темой романа являются отношения власти на микроуровне, то есть отношения между «ближними»: коллегами, начальниками и подчиненными, любовниками, сексуальными конкурентами и т.п. Эта тема постепенно пробивает себе дорогу в фантастике, но пока еще не стала приоритетной.

Чего же достиг автор в этом направлении?

Во-первых, в романе дана классификация людей по типу их участия в отношениях власти. Она похожа на классификацию, имеющуюся в произведениях Сергея Иванова, и совпадает с классификацией, предложенной в нашей статье двухлетней давности.

Во-вторых, в романе дана феноменология поведения плохих людей, которых мы назвали «ломщиками» или властолюбцами, а Светлана Прокопчик именует «крутыми», «вампирами» или, в соответствии с имеющейся в романе метафизической гипотезой, «антикорректорами». Эта феноменология составляет главную ценность романа, благодаря ей он становится подлинно прорывным.

Феноменология эта представлена «поведенчески», со стороны – внутренних монологов властолюбцев в романе нет: она дана в подробно воспроизведенных разговорах, которые они ведут, в придумываемых ими поступках, как своих собственных, так и других людей, о которых они рассказывают доверчивой героине и вообще всем окружающим (и не только доверчивым), в обещаниях, вымогательствах, обвинениях противников, заверениях в дружбе и иных манипуляциях.

Все это изображено в романе детально и точно и дает возможность увидеть некоторые внутренние механизмы поведения «ломщиков». Мы довольно давно заметили эти механизмы, но воспроизвести поведение таких людей как бы в стиле кинематографического итальянского «неореализма» мы не умеем. А Светлана Прокопчик именно это и сделала.

Наиболее развернуто поведение таких людей демонстрирует антигероиня романа Рита Орлова. На ее примере можно увидеть, что когда такой человек вступает с окружающими в отношения власти, то с ним происходит мгновенная метаморфоза, по схеме напоминающая одержимость. В него как бы вселяется другое существо, в чем-то значительно более умное, чем он сам, а в каких-то отношениях более тупое, иногда прямо-таки дебильное.

Это «другое существо» с легкостью способно мгновенно, специально не готовясь и совершенно непредсказуемо (как для себя, так и для других) придумать пригодные к своей ситуационной выгоде поступки людей, свои и чужие мотивы поведения, а также несуществующих людей. В своих рассказах оно извращает реальную картину событий, представляя свои действия как благородные, когда на самом деле они были подлыми, и наоборот, изображая в дурном свете или прямо перевирая поступки своих врагов, даже если эти поступки были безупречными. Эти мгновенно сочиняемые байки логичны, разветвленны и меняются в зависимости от «аудитории». И это «другое существо» с легкостью запоминает, кому и какие именно байки оно рассказывало раньше, чтобы не впасть в противоречия. Оно также способно мгновенно, без всякого стеснения уводить разговор с неприятной для себя темы или с невыгодного для себя его хода, ставя собеседника в дискомфортные условия обсуждения. Оно может, например,  заставить собеседника оправдываться или вспоминать какие-то неприятные обстоятельства, может издеваться над его неумениями, вызывая у него неуместный в этом разговоре стыд, может на первый взгляд убедительно изобразить какие-то его действия как постыдные, может просто применять какие-то из более слабых типичных приемов, нарушающих регулярную дискуссию.

Тупость же этого «другого существа» проявляется, во-первых, в его наивной вере в то, что люди, которым рассказали взаимно исключающие байки, никогда не будут рассказывать их друг другу и что вообще правда насчет всех их баек никогда не откроется, а если и откроется, то это всего лишь «потом» и еще неизвестно, будет ли от этого большой вред. Во-вторых, цели этого «другого существа» могут быть во всех отношениях ничтожны. И в-третьих, практически всегда оно так концентрируется на своих целях, что угол обзора у него становится очень узким и поэтому оно игнорирует все, не попадающее в этот угол обзора, но вполне могущее стать препятствием. «Бихевиоризм» изображения «ломщиков» в романе не случаен и соответствует их реальной природе – они почти никогда не обдумывают приемы и цели того самого «другого существа», которое в них живет.

Как ни странно, ничего равного изображению Светланой Прокопчик повседневной и показанной в ее непрерывности жизни властолюбцев в мировой литературе не было, и не только в художественной, но и в философии и даже в психологии.

В художественной литературе подобная феноменология если и встречается, то сводится к довольно кратким и не до конца проработанным эпизодам. А обычно авторы даже не понимают, каких людей следует считать плохими, и записывают в их число лишь убийц, насильников, крупных воров, пьяниц, наркоманов, «развратников» или же выделяют их по отдельным качествам лицемерия, трусости, коварства, вероломства и т.п.

Психологи же вот уже лет сто всеми силами отказываются замечать властолюбцев как именно властолюбцев, переводя разговор на невротичность и ее лечение. И лишь у немногих психологов можно встретить описание некоторых типов властолюбцев.

Так, Лэйнг, опираясь на теорию «двойной связи» Бэйтсона, описал тип шизофреногенной матери. Такая мать превращает своего ребенка в шизофреника, подавая ему взаимно исключающие сигналы. Чтобы ребенок ни сделал, даже если он вообще ничего не будет делать, по крайней мере одному из сигналов матери его поведение будет противоречить. Ребенок может воспринимать такую ситуацию как безвыходную и невыносимую. И его реакцией может стать уход в шизофреническое «путешествие».

Группа российских антропологов во главе с Андреем Коротаевым в последние годы проводит плодотворную параллель между поведением людей и обезьян, предполагая наличие в человеческих сообществах двух типов построения власти, которые свойственны различным видам обезьян. Скажем, у гиббонов имеется «тоталитарный» принцип властвования, при котором на агрессию «начальника» «подчиненный» может ответить только смирением и беспрекословным подчинением. А у шимпанзе власть устроена сравнительно демократически: в ответ на агрессию вышестоящего нижестоящий может проявить ответную агрессию и, что особенно важно, коллективную, то есть и сам может дать сдачи без фатальных для себя последствий, а может и совместно со своими товарищами побить зарвавшегося «начальника».

По гипотезе группы Каратаева людям свойственны оба этих типа поведения, и в разных обществах и в разные исторические эпохи преобладает то один из них, то другой. Например, общество охотников и собирателей было в большинстве случаев преимущественно демократическим, а государства, пришедшие ему на смену, явили собой тоталитарный тип власти. В демократических же государствах опять стал получать перевес первый тип.

Ученые группы Каратаева признали существование «ломщиков», но, к сожалению, упорно отказываются давать им моральные оценки и настаивают на том, что властолюбцы есть просто неприятное явление природы, которое надо терпеть и к которому следует приспосабливаться.

 

В романе нет феноменологии хороших людей, которых мы назвали в вышеупомянутой статье «философами», а Светлана Прокопчик называет «корректировщиками», и нет феноменологии психологически слабых людей, то есть безропотно подчиняющихся «ломщикам», которых Светлана Прокопчик, как и мы, называет «лохами». Уже то, что для хороших людей в романе нет не связанного со сверхчеловеческими способностями термина, выдает отсутствие в нем такой феноменологии. Возможно, что Светлана уделит внимание этим вопросам в следующих произведениях.

В строении будущего российского общества, изображенного в романе, проявляется некоторая ошибочность общей моральной картины мира Светланы Прокопчик. Хотя хорошие люди в этом будущем поняли, кого именно надо считать плохими людьми, тем не менее они согласились на дележ с ними власти, сконцентрировавшись в службе безопасности и отдав на откуп плохим людям сферу остальной исполнительной власти, а также публичной политики и партийного строительства. Дело даже не в том, что хорошие люди мирятся с существованием плохих людей и их наличной властью. Важнее то, что хорошие люди не строят настоящих политических планов по жесткому ограничению плохих, а занимают постоянно оборонительную позицию и ограничивают аппетиты «ломщиков» только до уровня неиспользования ими сверхчеловеческих способностей в тех эгоистических целях, которые приносят другим людям сильный и очевидный вред.

Видимо, Светлана Евгеньевна полагает, что плохие люди имеют право на власть, так как уж очень сильно ее хотят. А может быть, она думает, что если хорошие люди возьмут плохих в слишком тугие тиски, то сами станут плохими – это ошибочное воззрение очень широко распространено и, вероятно, даже отчасти навязано властолюбцами, но разделяет ли его Светлана Прокопчик, мы не знаем.

Разделение плохих и хороших людей по сферам власти в романе как бы продолжает тенденции, наметившиеся в современной реальной, а не книжной России. И в романе спустя восемьдесят лет после появления людей со сверхспособностями общество в своей структуре власти почти не изменилось!

Тут автор вдобавок проявляет еще и неверие в способность хороших людей радикально улучшить жизнь общества даже в таких условиях, когда они монопольно получат могучее оружие, а значит, пораженчески полагает, что власть плохих людей почти непобедима.

  Надо сказать, что все же по сравнению с предыдущей фантастической повестью Светланы Прокопчик «Приговоренный к бессмертию» моральный тон в романе уже гораздо ближе к правильному, ведь в повести было даже восхищение энергией пассионарных властолюбцев и неприязнь к обществам, в которых настоящих властолюбцев нет. Стоит отметить также, что литературный стиль в романе намного лучше.

Кроме темы плохих людей, в романе есть и интересная метафизическая гипотеза.

Постулируется существование единого «информационного поля», взаимодействующего и с сознанием других людей, и с материальным миром, – и в этой идее ничего собственно нового нет. Новым же является предположение о типах взаимодействия людей с этим полем. Потенциально плохие люди (они в принципе могут, сдерживаясь, не быть плохими), в которых инициирована способность сильного взаимодействия с полем, то есть «антикорректоры», способны разрушать структуры этого поля. Кроме того, почему-то только они могут управлять событиями к своей личной выгоде, видимо, Светлана Прокопчик полагает, что достижение собственной выгоды «полевыми» средствами всегда дурно.

Инициированные хорошие люди, «корректировщики», создают какие-то новые полевые структуры, правда, в романе ничего не сказано о том, какие именно, а также воздействуют на материю с благими целями, среди которых названы терраформирование планет и «суперменовское» спасение людей от катастроф и несчастных случаев. Очевидно, что такое сужение спектра благих целей есть недоработка автора.

Оценить правдоподобность этой гипотезы мы в данный момент не можем, так как сами над ней не думали, а Светлана Прокопчик не выстроила плавного перехода между феноменологическим и трансфеноменальным. Но, по правде говоря, и ни один писатель не сделал ничего подобного, поэтому претензии в этом отношении были бы неуместными.

Следует также отметить особую дотошную честность автора. Параллель в фамилиях автора и главной героини провоцирует читателя к их отождествлению. И Светлана Прокопчик не боится показать свою героиню ужасной дурой, дважды надолго попадающейся на крючок конкуренток-ломщиц и дважды по нескольку лет не способной выяснить отношения с  двумя своими избранниками. То, что она частично поддается давлению ломщиков-мужчин, более извинительно, так как здесь свою роль играют сексуальные инстинкты, да и поддается она в этих случаях не очень-то сильно. Такими же дураками предстают и ее избранники, причем второму из них не помогает даже намного большая посвященность. И даже пробуждающаяся божественность почти до самого конца повествования не может преодолеть эту глупость героев.

 

Роман «Корректировщики» сделал Светлану Прокопчик одним из лидеров русской фантастики и одним из активных участников новейшего морального и мировоззренческого подъема.


ЧИТАЙТЕ
"Товарищ" рекомендует: приступаем к созданию рейтинга литературных произведений

ЭКСПЕРТНАЯ ЛЕНТА
  • Павел Святенков: Еврейский вопрос в России
  • Леонтий Бызов: Еврейский вопрос в России
  • Армен Асриян: Еврейский вопрос в России
  • Виктор Милитарев: Еврейский вопрос в России

  • ТОВАРИЩ, ВЕРЬ!
  • Тимур Шаов: Товарищи ученые
  • Анатолий Беляев: Мы не вышли с тобой
  • Александр Харчиков: Белый дом
  • Александр Харчиков: Реквием-93
  • Майя Алексеева: Когда придут наши
  • Николай Прилепский: Полугодовая панихида
  • Александр Крылов: Я не погиб...
  • Страна, которая где-то есть

  • ОБЗОР ПРЕССЫ
  • Интервью Владислава Суркова "Комсомольской правде"
  • Михаил Ходорковский: Кризис либерализма в России

  • АНАЛИТИКА
  • Сергей Черняховский: Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ)
  • Армен Асриян: Стерегущие дом
  • Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Безвременные грезы российских либералов
  • Виктор Милитарев: Консерватизм и социал-демократия: параметры альянса

  • КРИТИКА
  • Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Феноменология повседневной черной магии
  • Михаил Денисов, Виктор Милитарев: Русскоязычная фантастика как теневой духовный лидер

  • ССЫЛКИ
  • АПН
  • ФОРУМ - открытая электронная газета
  • Газета "Спецназ России"
  • ТРАДИЦИЯ
  • STOPPER
  • Михаил Харитонов. Ненаучная фантастика
  • КРЕМЛЬ.ORG
  • Полярная звезда
  • Журнал Виктора Милитарева
  • Информационное агентство РОСБАЛТ









  • поиск информации



    НОВОСТИ
    | КЛУБ
    | ТОВАРИЩ, ВЕРЬ!
    | ОБЗОР ПРЕССЫ
    | АНАЛИТИКА
    | КРИТИКА
    | ФОРУМ

    Полное или частичное копирование материалов
    приветствуется со ссылкой на клуб "Товарищ".
    Rambler's Top100


    По вопросам сотрудничества пишите info@ctvr.ru